Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:07
Мне кажется, вообще не существует литературы для избранных. Есть книги, написанные хорошо и плохо. Этим и стремлюсь заниматься. Ни Пелевин, ни Сорокин не стремятся к популярности. Они не делают медийных ходов. Они не дают интервью, не привлекают внимания общественными акциями. Они заняты написанием текстов. Очень правильно делают. Да и вообще, писателю вести себя как медийное лицо – поставить на себе крест как на писателе. Минеев больше медийное лицо, чем писатель, и флаг ему в руки. Я не собираюсь этого делать.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:11
Я не знаю, почему. Потому что всех номинируют, я понимаю, не все получают. Меня допустили до шот-листа. Когда дошло до этого, а жюри было очень разношерстным, они были не ангажированы литературой, не успели сговориться и выбрали книгу, которая им честно понравилась. Я даже не хотел ехать в Питер, был уверен, что не дадут премию, поскольку я давно далек от литературных процессов, не курю с генералами литературы. Я поехал, потому что организаторы мне сказали, что если я выиграю и не приеду, то я не получу приз. Мне стало жалко этих небольших денег, и я поехал. Совет начинающим: слушайте сердце – если хочется денег, поезжайте.

В следующем году мне придется быть в жюри, таковы правила. А только что я судил студенческое мероприятие «Факультет». Там был один гениальный парень и очень талантливая девушка. На 26 человек это хороший процент, я думаю. Новый язык у парня, я такого не видел. Я очень доволен. Буду стараться, чтобы он получил премию.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:15
Вопрос по своей сути не должен задаваться писателю. Литература не похожа на спорт. Нет ощущения, что мы соревнуемся. Каковы параметры? Как соревноваться? Последние годы премии показывают, что очень спорны результаты побед. Премии не определяют современную литературу.

Про современность писать очень сложно, многих писателей сносит в историю. Нас утаскивает. История героическая, мифологическая, там есть яркие персонажи. Или писать фантастику. В современности нельзя воображать. Хотелось бы, чтобы о современности писали больше. Не так легко в этом найти поэзию, а если художник не нашел поэтического шага, после которого взлетит, он писать не сможет, это будет скучно.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:19
Эти звезды часто меняются. На моем веку, а я публикуюсь 9 лет, сменилось уже несколько звезд. Они приходят на года 2-3, модные. Нет смысла их называть. К тому же они больше медийные лица.

Я заканчивал иняз, больше читаю на английском, и современную прозу тоже. Мне нравится Маккарти, который написал «Старикам здесь не место». Я с интересом его читаю. Наши прозаики если и склонны к эксперименту, он мне не близок, часто псевдоинтеллектуальный. Тупо скучно написано. Неинтересно и все. Когда человек получает премию, всегда интересно, что жюри избирает как книгу года. Я иду и покупаю книгу. Но не всегда могу даже дочитать ее до конца.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:23
Оно упало уже дальше некуда. Причина в том, что много переводных программ для компьютера, и переводчики ими пользуются. А серьезно – отсутствие финансирования. У шведского правительства есть программа финансирования переводов шведской литературы на русский язык. То есть это они платят нашим переводчикам. Вот в этом случае можно говорить о качестве. Человек сидит и не спеша за достойные деньги трудится. А как быть издательствам, с другой стороны? Они же хотят заработать на книгах. Если мы хотим издать Бакли, он в России гораздо менее популярен, чем в Европе, нужно рассчитывать, что нужны огромные деньги за авторские права, на раскрутку… И переводчик будет последним в этом списке. Поэтому издателей тоже можно понять.

Сам свои книги я бы не стал переводить на английский. Переводить надо на родной язык, это твердый закон. Это нетактично. Свои переводы английские я редактирую. Но в том смысле, что там многие реалии российские непонятны. Все строится на культурном фоне. Такого рода ошибки я прошу поправить.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:25
Я много читал в детстве. Очень много Жюля Верна, любил Кира Булычева, вообще фантастику и приключения. Как и любой нормальный мальчишка.

Детей не нужно заставлять читать классику. Вообще никого не нужно заставлять что-то делать. Нужно, чтобы человек хотел сделать, тогда только можно получить от него что-то. Другое дело, как его мотивировать. Я к своим детям относился лояльно, никто никого не заставлял. Мой старший сын прочитал Достоевского раньше, чем я в возрастном отношении. Он на него сильно подсел лет в 17. Я сердцем услышал ритм Достоевского только лет в 26, и тогда понял. Надо было какой-то опыт страдания пережить, чтобы понять, какие ужасы описывает Федор Михайлович. Заставлять не нужно ни в коем случае.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:26
Я предпочел бы никакое авто. Собираюсь открыть партию нелюбителей автомобилей. Я вижу, как люди, ездящие в автомобилях, толстеют, позвоночник у них болит… Я хожу и езжу на велосипеде. Только иногда на такси, при необходимости. Сам водить машину не буду никогда.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:28
Недолго. Причины понятны. Это сейчас социально востребовано, много пользователей блогосферы. Это понятный интерфейс и привычный им мир. Долго не будет, потому что все модное преходяще.

Пусть люди делают все, что им нравится. Хотят читать такие книги – пусть читают. Лишь бы что-то происходило. Я здесь не высказываю негативных приоритетов. Мне все равно. Меня это никак не беспокоит. В отличие от автомобилей, из-за которых невозможно дышать.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:31
Конечно, часто коверкали. Эта фамилия староверческая, казацкая, ее очень много в Забайкалье. Это старая фамилия, была до раскола. Известны иноки с этим именем, их имена брались от двух римских пап, был Геласим I и Геласим II. До раскола в православной церкви было много иноков с именем Геласим. Но после раскола все эти люди ушли в скиты, в раскол, в самосожжение, стали бродячим людом, прибились к казакам, фамилия исчезла из имперского центра. Я находил эту фамилию в Донском казачьем войске, среди терского казачества. Так что фамилия распространенная, но оказалась под спудом. Что касается коверканий - я всегда хохочу, когда говорят Герасимов.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:34
Просто разные технологии совершенно. Когда пишется книга, там нет технологии. Книга пишется сама, текст диктует себя сам. Он либо разворачивается, либо не разворачивается, как вам повезло. Когда пишете сценарий, это не самостоятельное творчество, есть целая группа продюсеров и редакторов. Надо все их мнения переварить и сопоставить. Помимо этого диктата есть строгие технологии написания сценария. Должен быть хук на второй минуте, дальше экспонируете героя, потом его мир, и должен появиться ментор, который соблазнит его в другой мир. Дальше он сомневается, борьба характеров, потом появляется некое дополнительное звено, которое говорит: вступай в этот новый мир! И он попадает в зазеркальный мир. И следующие 100 минут мы исследуем его в новом мире. Но в конце он должен вернуться в свой повседневный мир, но на другом уровне. Таковы технологии. Когда пишете книгу, это ничего не работает.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:36
Я даже не знаю, что такое «поэт больше чем поэт». Какая-то метафизика в этом есть. Быть может, в те времена, когда произносил это Евтушенко, социальная роль поэзии была велика, когда люди собирались на Маяковке и фигачили стихи. Сейчас соревнования по рэпу, триалу, по ширине штанов круче, чем соревнование поэтов. Социальная роль литературы стремится к нулю в России сейчас, да и во всем мире. Но я не парюсь на эту тему абсолютно. Думаю, если перефразировать: писатель в России меньше, чем писатель.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:39
Это означает, что мы теряем корни, очевидно. Я не соглашусь. Сейчас такое осознание, что мы принадлежим России, особенно когда предстоит матч со Словенией. Надо перестать не чуять страну и понять, что два раза по 45 минут решат много для страны. Надо пойти и умереть там. Забить 5 голов за 15 минут, чтобы все вопросы были сняты и болельщики спокойно пошли пить пиво. Я буду с парнями мысленно. Мы хотим, чтобы Гус не уходил, хотим, чтобы русский футбол был интересным.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:40
Я же не женщина, не могу быть маститым. И начинающим быть не могу.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:41
Не смог бы, я родился в 61-м. В сослагательном наклонении говорить очень сложно. Я не знаю, как бы я себя повел. Когда я смотрел фильм «Остров» Павла Лунгина, замечательная картина, особенно ее начало, когда персонаж выбирает – он убьет или его, я бы не смог понимать такую тему. Судить легко, но не знаю, как каждый из нас поведет себя в этой ситуации. Я себе такой вопрос даже стараюсь не задавать. Спекулировать на этой теме не очень умно.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:41
Внешне выглядит как последняя модель ай-фона. А внутренне – как последняя модель ай-фона. Разберите, увидите героя нашего времени изнутри.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:46
Стараюсь уходить от размышлений на эти темы. Это как с футболом. После великой советской сборной, когда мы на ЧМ 82-го года неплохо выступили в Испании, потом образовался провал, можно назвать это кризисом, но у него были очевидные причины. Потом мы привыкли проигрывать. Сейчас что-то меняется. Мне это нравится, поэтому я и хочу, чтобы сегодня мы не проиграли, чтобы можно было двигаться вперед. У русской литературы сейчас какой-то такой же момент. Он связан с филологическим образованием. Надо перестать воспитывать филологов, которые потом становятся писателями. Они тащат за собой все груды филологических знаний. Я практик искусства, а не теоретик, в диссертации скорее был анализ, куда мне двигаться дальше. И, во-вторых, это такой взгляд интеллигенции на литературу – что она должна быть интеллектуальная и сложная, непонятная. Это неправильно. Во всем мире много мейн-стримовых авторов, они получают премии, по ним снимают фильмы, которые получают Оскары. У нас оторванность литературы именно из-за интеллигентского снобизма. Не надо быть на страже интеллектуальных ценностей, они сами спокойно будут существовать, люди придут к ним, когда захотят. Был и у меня период псевдоинтеллектуализма, но потом я понял, что нельзя писать о фантомах. Вот две причины. Надо бороться с этим. Будьте проще – и люди к вам потянутся.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:47
Сейчас трудно говорить про новую книгу, она продается всего неделю. Покажут результаты хотя бы 2 месяцев.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:53
Вопрос сложный. С одной стороны, я все время думаю, что я не еду в те места, где опасно. Опасно европейцу быть сейчас в Ираке. Люди, которые приезжают сюда, в недружественную к ним обстановку, поступают на свой страх и риск. Если приезжают – считают, что риски оправданы. Они считают, что здесь больше шансов создать достойную жизнь и добиться успеха. И я начинаю радоваться. Если люди, преодолевая кучу рисков, приезжают не в самую дружелюбную среду, значит, они оценивают шансы успеха выше рисков. Это значит, что Россия предлагает им интересный плацдарм для их планов. С одной стороны это означает, что у нас есть потенциал. А то, что они оказываются под давлением националистов, - отвратительно, но поделать с этим ничего нельзя. Попробуйте этим ребятам объяснить, что все люди братья. Поэтому я попытался в книге задеть этот вопрос. Я хотел сказать, что майор – национальность, а не таджик, чеченец, якут. Какой смысл изгонять отсюда кавказцев, выходцев с севера? Я хотел дать понять в книге, что раз эти люди приезжают сюда, значит, что здесь много шансов, а страна как ресурс очень богата возможностями. Значит, у этих парней есть повод гордиться своей страной. Изгнать всех отсюда будет означать нашу слабость. А как им это объяснить, когда все происходит на уровне драки двор на двор… Я это еще в детстве прошел, и мне было противно это всегда.

Геласимов Андрей Валерьевич / 18.11 16:54
Может быть, читательница живет в похожем городе. Это западносибирский город, может быть, в районе Красноярска. Мне не хотелось конкретизировать точно. Тогда мне бы пришлось сделать подетальное исследование этого места. Надо было бы ехать туда. Поэтому это был собирательный образ сибирских городов, в одном из которых я родился, в Иркутске. Но это и не только Иркутск.